Главная >> История и природа нашего края >> Усадьба Березовик на озере Заозерье
Усадьба Березовик на озере Заозерье
13.12.2007 15:38
«Летом прошлого года сотрудники реставрационной мастерской обследовали усадьбу: выполнили архитектурные обмеры, произвели фотофиксацию. Думается, что этот усадебный комплекс в будущем должен быть реставрирован». Так заканчивалась статья «Из истории усадьбы «Березовик» старшего научного сотрудника Л. Секретаря, которая была опубликована в бывшей когда-то окуловской газете «Заря коммунизма» за 1980 год. Но, увы, этим словам не суждено было сбыться.


Из настоящего в далекое прошлое

С того времени, как вышла эта заметка, прошло почти тридцать лет. Решив написать об усадьбе «Березовик», честно говоря, я не была готова к тому, что увижу такую картину. Смотрю с тоской и жалостью на обрушавшееся деревянное здание когда-то бывшего барского дома усадьбы «Березовик». Кажется, что фундамент пытается из последних сил удержать и сохранить частичку истории. Да время не пощадило его и только вековые ели и березы – молчаливые свидетели прошлых лет хранят и помнят величие былой красоты. Я не спеша, обхожу остатки дома. Здесь еще одна находка, чуть подальше в стороне, из под снега, угадывается фундамент из кирпича - видимо это были амбары или другие строения. Пытаясь представить всю красоту и величие усадьбы, закрываю глаза и мысленно окунаюсь в далекое прошлое конца XVIII – начало XIX в.в.


Именно к этому времени можно отнести небезынтересную историю существования усадебного комплекса. Самый ранний документ, относящийся к нему, датирован 1792 годом. Это был контракт, заключенный помещиком Крестецкого уезда и первым владельцем Федором Ивановичем Мусиным-Пушкиным, с подрядчиками на изготовление и обжиг кирпича при усадьбе «Березовик» (тот самый, который я обнаружила). Исходя из этого, можно предположить, что кирпич изготавливали для вновь возводимых построек, которых в последствии насчитывалось семь штук. Здесь стоит, пожалуй, рассказать, как сам по себе выглядел усадебный комплекс.

Усадьба не отличалась сложностью планировки, грациозностью и роскошью убранства. Однако то, что постройки органично вписывались в пейзажное окружение и мастерство исполнения архитектурных элементов позволяли говорить об этой усадьбе, как интересном образце архитектуры в стиле «деревянного классицизма».

Свое поэтическое название усадьба «Березовик» получила благодаря березовым аллеям. Одна из них, необыкновенно длинная, тянулась, пересекая дорогу к уходящему вдаль озеру, другая, тоже очень длинная, украшала подъезд к усадьбе со стороны Окуловки. Третья оформляла въезд из соседней деревни. Березовые аллеи, которые поражают своей красотой - это, пожалуй, единственное, что пощадило время на данный момент.
Как уже говорилось выше, строительство первоначального усадебного комплекса представляло собой семь деревянных построек (амбары, конный двор, кузница), которые располагались на пологом склоне холма по периметру круга и тем самым образовывали замкнутый парадный двор, засаженный декоративными кустарниками и цветами.

Сам же барский дом располагался на возвышенном месте, от которого начинается крутой спуск к озеру. Двухэтажный дом на каменном мощном фундаменте с симметричными боковыми крыльями имел прекрасные четырехколонные портики и завершался круглым бельведером (куполом).
Ниже на западном склоне холма у березовой аллеи стояла деревянная часовня на каменном фундаменте. По словам старожилов, часовня была «круглая», рядом с ней находилась усыпальница владельцев усадьбы.

Владельцы усадьбы «Березовик»

В XVIII - и первой половине XIX века усадьба принадлежала старинному дворянскому роду Мусиных-Пушкиных, который известен по писцовым книгам XVI века.
Первый владелец Федор Иванович Мусин-Пушкин занимал в то время должность Крестецкого предводителя дворянства.

После его смерти усадьба «Березовик» по праву стала принадлежать его сыну – Николаю Федоровичу. 1861 год – отмена крепостного права. Многие помещики в то время пытались вводить новые системы ведения хозяйства, применять новейшую технику, закупать улучшенные сорта, породистый скот и т.д. К сожалению, такие меры приводили их к разорению и, соответственно, к усилению эксплуатации крестьян. Росли задолженности помещичьих имений перед кредитными учреждениями. Не сумел приспособиться к новым условиям жизни и Н. Ф. Мусин-Пушкин. В это время его дела шли плохо. Часть земель продается за долги. Временно обязанные крестьяне, бывшие крепостные Мусиных-Пушкиных, были настолько бедны, что даже вмешательство властей не могло обеспечить успешный сбор оброков.

Следующими владельцами усадьбы были помещики Вонлярлярские. Дело в том, что после смерти Н.Ф. Мусина-Пушкина владения перешли в собственность его дочери Веры Николаевны, которая состояла в браке с генерал-майором Михаилом Петровичем Вонлярлярским. Здесь стоит сделать небольшое отступление и рассказать немного об возникновении этой фамилии. История ее любопытна. Предки Вонлярлярских были выходцами из Германии, где именовались по своему владению von Laar – «из Ляра». Перейдя на службу в Польское королевство, фон Ляры прибавили к фамилии польский ее перевод и стали писаться фон Ляр-Лярски. С 1655 года они служили русскому царю и стали Вонлярлярскими.


Усадьба Березовик сегодняшних дней

Итак, у Веры Николаевны и Михаила Петровича от этого брака был сын – Владимир Михайлович, которому в последствии и стала принадлежать усадьба. Он был одним из самым богатых помещиков Новгородской губернии (в 1890 году ему принадлежало только в Крестецком уезде 1599 десятин земли). В 80-е годы он живет в «Березовике» постоянно, устроил, как он сам выражался «образцовое имение, считавшееся лучшим на Севере по хозяйственности». Он не ограничивался только ведением сельского хозяйства, но занимался еще и фабричной деятельностью (владел двумя бумагопрядильнями в Санкт-Петербурге). В связи с этим, при усадьбе на берегу озера были выстроены кирпичные здания лесопильного завода и папочной фабрики. Можно сказать, что В.М. Вонлярлярский относился к тому типу помещиков послереформенной России, которые тесными узами были связаны с правящими кругами и, используя свое положение, пытались «пока капитал не всесилен, приобщить его к дворянским интересам, привлечь его в дворянскую среду».

Но самым заметным «пятном» в жизни Вонлярлярского, стала в 1900 году возглавляемая им экспедиция на Чукотский полуостров.
Золото было важной движущей силой открытия дальних земель. В конце XIX – начале XX вв. слухи о «золотой лихорадке» в северной Канаде и на Аляске завладели умами промышленников. Даже возник неплохо сформулированный слух: на Аляске лишь голова золотого тельца, сам золотой телец находится на Чукотке. По слухам выходило, что в районе мыса Сердце-Камень, в бухте Провидения, в Колючинской губе и в губе Святого Лаврентия золото можно грести лопатой. Около десяти тысяч наиболее отчаянных старателей решили выйти к берегу Берингова пролива, чтобы перебраться на неведомый, неизученный никем русский берег, тем более что побережье не охранялось.

Вторжение старателей с Аляски намечалось на 1900 год. Слухи достигли Петербурга и взбудоражили его. Тут-то и появилась небезызвестная в истории международных афер того времени фигура полковника Вонлярлярского. Неведомыми путями он в кратчайший срок раздобыл концессию (разрешение) на поиски и разработку золота на Чукотке " на особых условиях". Надо сказать, что этого разрешения добивались многие, особенно иностранцы, но все они получали отказ. Почему же это удалось сделать В. М. Вонлярлярскому, да еще и в кратчайший срок?

Дело в том, что Министерство Госимущества России было вынуждено высказать пожелание снарядить правительственную экспедицию на Чукотку «в виду необходимости немедленно приступить к разработке месторождений на Чукотском п-ове, дабы воспрепятствовать самовольному пользованию ими американцев», но в казне не было денег. Однако у полковника в отставке Владимира Михайловича Вонлярлярского деньги были, и он 12 января 1900 года подал заявление с предложением организовать экспедицию за свой счет. Таким образом Комитетом Министров был заключен с ним договор на предоставление ему «временно срока на 5 лет. т.е. до 1905 г исключительного права разведки и добычи всех полезных ископаемых Сибирских берегов Берингова моря».

Из Петербурга пришло следующее сообщение: «На Чукотский п-ов отправляется в конце мая из одного из американских портов экспедиция Вонлярлярского, в состав которой по соглашению с Министром Земледелия включены инженер Богданович, помощник и доктор. Не менее 18 рабочих…» И уже 13 сентября К.И.Богданович сообщает в Горный департамент: “...Золото было найдено, но не богатое”. Экспедиция провела исследования в устье Колючинской губы, мыс Дежнева, бухт Св. Лаврентия и Провидения.

По странной логике событий экспедиция, которая должна была закрепить русский приоритет на Чукотке, снаряжалась в Сан-Франциско, отправлялась на американском судне с норвежской командой. В качестве рабочих везли китайцев, инженерами были в большинстве англичане. Лишь позднее выяснилось, что Вонлярлярский был подставной фигурой. За его спиной стоял ряд английских банков, которые опоздали к дележке клондайкского золота и решили, во что бы то ни стало компенсировать упущенное на Чукотке.

Горный инженер Богданович так охарактеризовал деятельность этой экспедиции: «Участие иностранцев погубило экспедицию, она попала в руки биржевых пиратов».

Точку в авантюристической деятельности Вонлярлярского поставил один громкий судебный процесс. В годы перед Первой мировой войны Петербург лихорадило: громкие судебные процессы, привлекшие внимание не только в России, но и за границей, следовали один за другим. Одно из них – подделка завещания князя Богдана Еремеевича Огинского. Весной 1911 года на скамье подсудимых оказались лица, пожелавшие воспользоваться богатствами князя. Это были – В.М. Вонлярлярский и его сын Дмитрий Владимирович.

Злоумышленники обвинялись в том, что летом 1909 года составили от имени умершего 23 марта того же года князя Огинского духовное завещание, которое он в свою очередь подготовил еще 9 июля 1903 года. Все шло как по маслу, и преступники, казалось, могли торжествовать. Петербургский окружной суд уже утвердил подложное завещание к исполнению, а правительствующий Сенат был готов принять решение о передаче титула князя Огинского штабс-капитану Дмитрию Вонлярлярскому.

Но вдруг хитроумная комбинация лопнула - прозвучало заявление законных наследников Богдана Огинского. Производство дела в Сенате прекратили, а мнимый наследник миллионов очутился в тюрьме вместе со всеми своими соучастниками, предвкушавшими крупные барыши. Затем меч правосудия вознесся над приемным отцом Вонлярлярского. Его арестовали и обвинили в руководстве всей процедурой составления подложного завещания. Однако Вонлярлярский - отец утверждал, что поверил сыну, который заверял: мол, завещание Огинского действительно существует и находится в руках католического духовенства.

В конце мая 1911 года присяжные заседатели огласили вердикт. Суд приговорил всех обвиненных к лишению прав и отдаче в арестантские отделения, в том числе и штабс-капитана Вонлярлярского на два года. Таков был финал громкого дела. За долги В.М. Вонлярлярского его усадьба «Березовик» была продана и попала в руки новых хозяев – братьев Рябушинских. После революции В.М. Вонлярлярский эмигрировал в Германию.
Семья миллионеров Рябушинских была хорошо известна в дореволюционной России. Их фамилия происходила от названия Ребушинской слободы Калужского наместничества, откуда они и вели свой род. Со временем фамилия поменялась с Ребушинского на Рябушинского. Правда, основатель рода Михаил Яковлевич до последних дней подписывался по-старому – с буквой «е».


Владимир Павлович Рябушинский

«Меценаты», «известные предприниматели», «крупные капиталисты», «враги советской власти» – Рябушинских называли по-разному. К ним всегда относились неоднозначно: и с восхищением, и с антипатией. Династия «капиталистических акул» вызывала одинаковую неприязнь, как у императора, так и у вождя большевиков.

В официальной справке о совладельцах фирмы Рябушинских отмечалось: «Стоящие во главе дела лица пользуются в торговом мире отличною репутацией; предприятие является одним из выдающихся среди однородных мануфактур». Один из братьев, Владимир Павлович Рябушинский, был директором правления Товарищества Окуловских писчебумажных фабрик. «Свое фабричное дело мы любили и ценили, – писал Владимир Рябушинский, – родовые фабрики были для нас то же самое, что родовые замки для средневековых рыцарей; но сильно в нас сказывалась и мужичья кровь – тянуло нас к земле. Конечно, покупали землю, леса – сначала для фабричных надобностей, а потом отчасти и по какому-то влечению...». Со временем Рябушинские завели планомерное лесное хозяйство.

После революции многие Рябушинские оказались за границей , а усадьба “Березовик” перешла в пользование так называемого “трудового крестьянства”, у которого за послереволюционные годы была выкорчевана память и гордость за прошлое и которое не сумело сохранить для потомков этот удивительный уголок нашей земли.

© Мария Никифорова